Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

горечь

(no subject)

Каждый год в этот день я жду, что произойдет чудо.

Что старые друзья вспомнят и позвонят.
Что простят враги.
Что случится что-нибудь хорошее и светлое, просто так.
Что раздастся звонок в дверь и кто-нибудь зайдет.

И каждый год - не по привычке, а по дурости, наверное, потому что в этом возрасте уже глупо надеяться, - просыпаюсь в ожидании этого чуда. И так каждую минуту.

Когда-то - кажется, что далеко, а всего-то четыре года назад, - я ждала еще неистовее, пожалуй.
Был мой выходной, я жила одна. Очень долго готовилась. Мне казалось, что если готовиться, то чудо уж неприменно произойдет. Делала, что могла. Даже кастрюлю столичного салата приготовила и купила редкий у нас по тем временам сладкий Кагор. Берегла его именно для этого дня, а мне вообще несвойственно откладывать Кагор на потом. Стол накрыла. Накрывать стол не понятно для чего мне еще несвойственней...
Мне очень хотелось, чтоб зашли гости, хотя бы просто случайно, по делу. Я бы тогда влепила им эту кастрюлю столичного, чтоб долго помнили!..
Я даже в дневнике писала почти каждую ночь, сидя в сменах, что вот-де, скоро насладятся плодами моего кулинарного буйства!

Но, собственно, чуда не прозошло. Никто не пришел. Я выпила Кагор, съела, сколько могла, салата, и тогда - впервые, наверное, в этот день, - просто долго ревела. (Не исключаю, впрочем, что Кагор сыграл в этом ключевую роль.)

И вот, каждый год...

Но все-таки чудо происходит.
Поздравляют какие-то незнакомые люди.
Всплывают воспоминания, о которых до поры не думалось (а я ими очень дорожу, своими воспоминаниями).
Столичный больше не надо стругать, и это, наверное, тоже ничего, если хорошенько вдуматься.
Да и ждать кого-то определенного тоже не надо - а это уж точно замечательно! Посмотрите только на тех, кто Ждет и Мучается!

Единственное, чего не удается побороть, это гпупой какой-то надежды.
Что в следующем году вспомнят и позвонят старые друзья.
Что простят враги...
горечь

Баллада об одиночестве

Он подстерегал меня повсюду, где только мог: за углом длинного мрачного учреждения, где я тогда работала, в подъезде, в булочной, вывеска которой по ночам бликовала как полоски на форме дорожного патруля...
Он появлялся и тут же начинал хныкать. Неопределенный такой, худой и нескладный, длинный, как циркуль, а по глазам и по фамилии не разберешь - то ли еврей, то ли немец, то ли Вайсман, то ли Виннерманн. Словом, совершенно несуразный.

Мой персонаж.

Я все никак не могла его приткнуть ни в один рассказ. В сущности, он был всего лишь производственным отходом, как многие другие неописанные персонажи, навсегда помирающие в черновиках; только этот был чрезвычайно наглый, слишком приставучий, жалкий. Я его уже почти ненавидела.

Дома творилось чер-те что. Этот бардак сто лет никто не убирал! Под потолком с отрешенным взглядом висела Муза и держала в руках пулеметную ленту сосисок из холодильника. Ее лира валялась на моем письменном столе. Не знаю, почему Муза так любила сосиски. Стоило вырвать их у нее из рук, как через минуту она с меланхоличным видом проплывала над головой и снова открывала холодильник.
Моя Муза была неразговорчива. Наверное, именно поэтому ни один журнал не принимал моих рукописей...

А прямо у порога я чуть было не вляпалась в кучу Вдохновения. Куча подозрительно что-то напоминала! Она постоянно перемещалась по квартире и норовила броситься под ноги как истосковавшийся по ласке котенок.
Я пнула ее ногой. Несильно конечно. Вдохновение зашевелилось, вздохнуло, отползло подальше и снова застыло в той же своей непривлекательной массе.

А вот лужу Сюжетов я по усталости не заметила и растянулась на коридорном линолиуме. Лужа обрадовалась и, судя по всему, приготовилась течь.

Я лежала в холодном коридоре своей одинокой квартиры и неистово жалела себя. Это было так безумно приятно, будто кто-то посторонний сидел рядом, гладил меня по голове и говорил: "Ах ты бедная... Устала, да? Они все тебе надоели, да? Бедная..."
Потом снова появился он - персонаж, подал руку, помог подняться и затянул свою привычную песню:
- Ну напиши про меня-а-а...

А в гостиной у меня во всех углах сидели Идеи. Они хихикали, подмигивали и иногда тяжело шлепались вниз. Намекали! Хотели, чтоб именно их я сегодня оживила.
Collapse )

горечь

Женечка

(Есть такие рассказы, прочитав которые невольно думаешь: "И почему не мой?!")

Они дружили с детства. Сидели за одной партой, рядом стояли на линейке возле знамени школы и отдавали пионерский салют - крупная девочка Мария и маленькая, вся в кудряшках Соня. Потом жизнь, как водится, развела, разбросала. Лет через пятнадцать случайно встретились в метро, обрадовались, разговорились. Час, наверное, целый болтали на "Маяковке", перекрикивая шум поездов, по-прежнему крупная, представительная Мария и худенькая, нервная Сонечка. Обе при мужьях, при детях, при надежной специальности. После этой неожиданной встречи стали часто перезваниваться. Раза три-четыре в год пересекались, просто так пройтись по центру, поболтать, кофейку выпить где-нибудь на людях. Так прошло еще лет десять. Мужья, и без того достаточно эфемерные, растворились окончательно в пространстве Москвы, дети выросли и жили своей, совершенно неправильной жизнью. Мария еще больше отяжелела, расползлась, а Соня вроде как законсервировалась, по-прежнему суетливо встряхивала слегка поредевшими кудряшками и кокетливо щурила глазки в мелких морщинках, плакала, смеялась.

- Надо с кем-нибудь познакомиться, - страстно говорила Соня, - я просто больше не могу, мне нужен мужчина, нужна любовь, свихнуться можно...

Мария тоскливо кивала, ей тоже нужен был мужчина. Правда, у нее был Гриша-художник, старый друг, рисовал на Арбате. Но Гриша ничего не зарабатывал, сильно пил, тянул с Марии деньги, хамил, и Мария подозревала, что у Гриши еще кто-то есть, так как в постель с Марией он вовсе не стремился, а если уж и случалось, то Гриша мало чего мог.

- Давай с кем-нибудь познакомимся, - не унималась Соня, - мы же симпатичные, помнишь, к нам постоянно клеились придурки разные, неужели ни с кем не познакомимся...

Подруги бродили по Тверской, подолгу сидели возле Пушкина, бросая украдкой взгляды на подходящих "придурков", но почему-то, как назло, никто на них даже не смотрел. Однажды, набравшись смелости, отправились в ночной клуб, широко разрекламированный телевидением. Но в клуб их даже не пустили. Охранник переглянулся с мужчиной на контроле и сказал, что мест нет, все забито. При этом какие-то нахальные молодые парочки и отдельные девицы беспрепятственно проходили в гремящую музыкой темноту.

Однажды Мария познакомила Сонечку с Гришей. Нарядные и возбужденно-веселые, они купили бутылку водки, сосисок и поднялись на Гришин чердак, пропахший скипидаром и пылью, пляшущей в солнечных весенних лучах из незанавешенных окошек. Пузатый, небритый, неряшливый Гриша откровенно обрадовался водке и почти целиком сам ее и выпил. После водки с сосисками пошли гулять по бульварам. Развеселившийся было Гриша замолчал и все больше мрачнел и темнел лицом. "Как они любовью-то занимаются? Такие толстые оба", - думала Сонечка. Нагулявшись, решили вернуться к Грише в мастерскую. Гриша потребовал еще бутылку. Мария возмутилась: "К тебе дамы в гости пришли, мог бы сам угостить чем-нибудь".

- Чего, дамы, - хамски осклабился Гриша, - тут такие девчонки кругом ходят, а я с вами старыми каракатицами тусуюсь. Он картинно отошел на два шага и гнусно захохотал. Мария с Соней стояли как оплеванные, глядя в спину удаляющегося Гриши. Мария криво усмехалась, ей было стыдно перед Соней за такого своего Гришу. Сонечка же, не стесняясь прохожих, некрасиво разинула рот и разрыдалась.

Бутылку они все же купили и выпили ее вдвоем дома у Сони. По кабельному телевидению крутили похабнейшую порнуху.

- Я знаю, что надо делать! - воскликнула пьяненькая Соня. - Надо купить искусственный член!

- Спятила? - поинтересовалась Мария. Она грузно сидела в продавленном кресле и не отрываясь смотрела на разнообразнейшие члены и задницы, мелькающие на экране.

- Почему спятила, - не сдавалась Сонечка, - я читала, многие покупают. С утра пойдем и купим.

Мария задумалась.

- А как будем покупать? Ты представляешь, что про нас подумают, пришли две тетки в интим-салон и покупают резиновый член, я со стыда сгорю. Да и дорогие они, я слышала, у меня денег не хватит.

Но Соня уже все решила.

- Скинемся, купим один на двоих, сделаем вид, что в подарок покупаем, ради шутки. Ты, главное, стой рядом и молчи, я сама буду говорить что надо. ...А жить он будет неделю у меня, неделю у тебя.

- Кто жить? - тупо переспросила Мария, с трудом вникая в Сонино щебетание.

- Кто? Кто? - разозлилась Соня. - Х... в пальто... в резиновом. Давай, ложись спать, а с утра, решено, идем и покупаем.

Мария проснулась вся разбитая, то ли с похмелья, то ли после сна на непривычной и неудобной Сониной раскладушке. Зато Соня - ранняя пташка - носилась по квартире, прихорашиваясь, беспрерывно болтая, хохоча и напевая. Мария опомниться не успела, как ее заставили умыться, одеться, напоили чаем и потащили в интим-салон.

И вот покупка все же состоялась. Мария морщилась и махала рукой на Сонины многословные объяснения, почему первую неделю "он" должен быть у нее, у Сони. Окончательно обалдевшая Мария наконец-то распрощалась с подругой и поехала домой досыпать, отдыхать. А Соня понесла покупку домой.

Она аккуратно распаковала красивую коробку, положила приобретение на стол и стала разглядывать. "Он" был теплого кремово-розового цвета, с легким, изящным изгибом. Все мастерски выполненные складочки и жилочки на резиновой коже лучились дружелюбием и симпатией. Соня заулыбалась, - какой он привлекательный, - и вдруг поняла, что зовут его Женечкой, и он ее Соню безумно желает.

Всю неделю Соня с Женечкой не расставалась. А в субботу - хочешь - не хочешь -аккуратно завернула в большой носовой платок, положила в пакет и понесла отдавать Марии. Мария слегка удивилась, увидев Соню заметно похорошевшей, с загадочным, неуловимым блеском в глазах. Но Соня разговаривать не захотела, сунула ей пакет и быстро ушла. Еще через неделю Соня издалека увидела Марию на станции, где они договорились встретиться. Мария стояла монументальная и величественная, как памятник архитектуры, а в руках у нее был пакет, в котором Соня с болью в сердце угадывала очертания Женечки. Она опять не стала разговаривать, забрала у Марии пакет и исчезла.

Соня шла домой, ожесточенно стуча каблучками. Время от времени она злобно пинала Женечку коленкой. Дома повесила пакет на вешалку в прихожей, приговаривая: "Сволочь, такой же, как все, ну какая сволочь, ему все равно с кем, со мной или с этой коровой ... сволочь, сволочь, сволочь..." Соня пыталась забыться, заниматься обыденными домашними делами, но иногда выходила в прихожую, бросала мстительный взгляд на пакет: "Ничего, пусть помучается, ему полезно, пусть померзнет, гад, по морде бы ему надавать, по лживой харе". Спать она легла одна, красиво раскинувшись на подушках, иногда похлопывая себя по намазанному кремом личику. Женечка так и висел в прихожей, молча виновато страдая. Соня проворочалась в постели часов до двух ночи. Потом, наконец, не выдержала, вскочила, сдернула пакет с вешалки, достала Женечку и грубо бросила на подушку. Вид у него был несчастный и измученный, он вроде даже уменьшился в размерах. Но Соня неумолимо повернулась к нему спиной и даже не накрыла одеялом. Утром Соня разлепила глаза. С соседней подушки по-прежнему виновато, но с любовью и нежностью на нее смотрел Женечка. Соня нахмурилась было сказала с укором: "Что подлизываешься? Я всю неделю глаз не сомкнула, а ты там..." Голос ее сорвался, она всхлипнула и разрыдалась, целуя и прижимая к груди своего Женечку.

Через неделю Соня опять встречалась с Марией, в их любимом кафе, где раньше они подолгу болтали и смеялись за чашкой кофе с пирожками. Хмурая Соня даже не присела, злобно зыркнула на опешившую Марию, достала пачку денег, бросила на стол перед бывшей подругой и скрипучим от ненависти голосом отчеканила: "Женя остается у меня!"


Нина Шурупова

Till читаем

Отомстила!

pelipejchenkoОлег - большой выдумщик по части идей для рассказов. Я ему даже иногда завидую. А вот эту тему он подарил мне. За что ему большое спасибо! Я так полюбила эту Банку, честное слово, что даже жаль с ней расставаться..

В один прекрасный солнечный день на прекрасном дереве сидела совершенно прекрасная Банка Пива. Она болтала ногами и смотрела по сторонам, щурясь на солнце и улыбаясь своим счастливым воздушно-пенистым мыслям (в самом деле, что плохого может случиться в жизни Банки Пива, и не какой-нибудь, а самой что ни на есть дорогой, известного сорта?), поглядывая время от времени на пробегающих внизу взрослых и детей.

Вдруг один мальчик остановился под деревом и закричал:
- Смотрите, Банка!
Банка помахала мальчику рукой и подумала: "Ну до чего же симпатичный!", как вдруг - виу! - мимо нее просвистел камень.
- Сбивайте Банку, пацаны! - снова закричал мальчик.
Банка крепко зажмурилась. Мимо градом сыпались круглые, как солнце, голыши.
Потом вдруг раздалось: "Ви-итя, домо-ой!" - и Банка как по волшебству снова осталась в одиночестве.
Она осторожно приоткрыла один глаз, осмотрелась и выпрямилась. По-прежнему было тепло на улице, по-прежнему пели птицы и Банка снова разулыбалась.

- Безобразие! - вдруг услышала она.
Внизу стояла старушка и грозила Банке Пива тростью. Глаза у старушки были злые и придирчивые.
- В чем дело, Семеновна? - подошла к ней еще одна бабушка, потом еще...
- Алкаши совсем обнаглели - пиво на деревьях прячут! Стыд и позор! Куда мы катимся? Куда смотрит правительство? Давно они не получали наших забастовок! Вдарим митингом по бескультурью!
И так далее, и тому подобное... Банке даже досадно стало - голоса мешали ей слушать птиц.

Потом старушки удалились писать транспаранты.
Едва только Банка успела тряхнуть головой, как на дерево впрыгнул жирный кот - Гроза. Грозой кота звали за привычку воровать с подоконников все подряд - от цветочных горшков до радиоприемников. Лишь немногие догадывались о том, что у кота, на самом деле, была душа настоящего художника: он с замиранием сердца смотрел, как вещи падают вниз, на тротуар, и образуют некий орнамент. "Похоже на сердце, - думал, к примеру, кот, - значит март пройдет счастливо!".
Но мы отвлеклись.
Гроза забрался на дерево и, не обращая внимания на уже порядком растерявшую оптимизм банку, принялся сбрасывать вниз только что найденные на одном подоконнике монеты.
- Привет! - сказала ему Банка.
Кот взвыл от ужаса и бросился бежать.
- Куда же ты, котик! - звала Банка. - Не убегай!
"Никогда не буду воровать, - клялся себе кот на бегу, - а то уже белая горячка начинается!".

Вдруг внизу, под деревом, остановились двое мужчин. Они были довольно потрепанные, но спокойные и никуда не торопились.
- Ба-аночка! - сказал один нежно. А другой добавил:
- С пива-асиком…
- Иди сюда, - поманил первый.
Банка Пива, чувствуя, как сердце заливает любовь, принялась быстро спускаться вниз. И на ее улицу пришел праздник! Ведь сидела, никого не трогала, грелась, слушала птиц, а все только и делали, что бросали в нее камни, ругались, удирали.
Нашлись таки интеллигентные люди, способные оценить ее достоинства: ум, красоту и чувство юмора…

Один бомж подхватил Банку, открыл и, запрокинув голову, с удовольствием сделал большой глоток.
- А мне?! - возмутился другой, отобрал полупустую Банку и, смакуя, допил остаток.
- Вкусно, - резюмировал первый.
Они смяли Банку и бросили ее в траву.

Банка не шевелилась.
Прошел Витя и даже не наподдал ногой. Прошли старушки с плакатами и не посмотрели на нее. Подошел Гроза, обнюхал Банку, задрал хвост, присел...
И тут у Банки мелькнула блестящая мысль.
Collapse )

горечь

(no subject)

Меня вот лично жутко удручает тот факт, что официальным спонсором Олимпийской команды России стал.. пивоваренный завод. Здорово, да? Спортсмены (это, поясняю, такие широкоплечие мужчины и подтянутые дэвушки, по идее имеющие в наборе минимум вредных привычек) рекламируют свою страну - потягивая пиво. Пиво-спортсмены. Спортсмены-пиво. Широкая белозубая улыбка, перекатывающиеся мышцы на всех частях тела. И запах изо рта. Смотрите, мол, это у нас вся страна такая.

Еще вот - в тоску вгоняет меня слоган "Все за "Сибирску Корону"". Украшения любимой женщины, например. Или железная дорога через всю страну. Или - отдать за стакан, значит, пива туфли, купленные в подарок маме. Ей ведь легче положить половинку картона на прохудившуюся подметку - и так, старая, доходит, мол.
Последний факт меня вообще вгоняет в продолжительную депрессию.

Скажите, это куда же мы катимся, если матерей и любимых меняем на пиво?

горечь

Записки на манжетах-9

Сегодня пришло в голову: я еще/уже не в том возрасте, в котором можно подражать.

Пришедши домой, обнаружила упакованный еще эксклюзивный цейлонский чай в расписной железной банке и настоящее немецкое пиво. Ума не приложу - для кого это, но выглядит просто великолепно.

горечь

Про бабушку


taoky напомнила мне о бабушках, которые делятся на две категории - пьющие и непьющие.

Мне повезло, бабушка у меня вошла в первую категорию. Особо четко я поняла это лет в 15. Нет, до этого я тоже видела, как милые в платочках бабуси собирались у нас на кухне и пили горькую, но моей персоны в этих общих встречах, естественно, не наблюдалось. И вообще, к пятнадцаци годам мой алкогольный опыт насчитывал двухлитровую бутылку пива "Очаково", которую мы с мамой выпили на балконе накануне ее отъезда в Оксфорд - звезды сошлись, видимо.

Возвращаюсь я как-то со школы - десятый класс был - замерзшая и продрогшая. Дело 14 февраля, отопления в школе, по традиции, нет, температура в классе колеблется около +6 С, плюс минус два градуса. Бабулька лихо наливает мне стопку водки - согревайся мол. Я согрелась. Еще как! Выделывала живописные восьмерки.
Далее начался период, который можно назвать периодом упадка и застоя. Квасили мы с бабкой не по-детски. Причем, что характерно, втихоря от родителей. Прятали недопитые бутылки у нее в комнате за занавеской и в шкафчике с лекарствами.
Потом бабушка заволновалась - а не привыкну ли я? И мы плавно перешли на пиво. Обычно никому не хотелось тратить деньги, поэтому мы резались в карты. Сидели на кухне и играли. Проигравший единожды покупал одну бутылку, дважды - две и так далее. Иногда она проигрывала половину своей пенсии, а я - все скопленные деньги. Я бежала в магазин, приносила непрозрачную сумку таинственно звякающих бутылок, мы быстро пили, чтоб не застукали мои родители, заедали все краковской колбасой и играли дальше.
Потом врачи запретили ей пить, но в карты на пиво мы все равно играли - по инерции, хотя его уже никто не покупал.

А в последний раз мы играли накануне моего отъезда в Россию - 14 июля 2003. Пришла моя подруга, и бабушка на прощанье царским жестом вытащила откуда-то из-под кровати бутылку водки "Охотничья"..

Ни паралич, ни натыканные в вены трубки не изменили традиций..

  • Current Mood
    nostalgic
горечь

Записки на манжетах-8


Сейчас идет сильный ливень. Деревья зеленые просто до рези в глазах. А в соседнем доме на пороге подъезда уже около часа сидит серая кошка и никак не может выйти на улицу.

В последнюю свою вылазку в магазин обнаружила сухарики "Клинские". Пива "Клинского" тут как не наблюдалось, так не наблюдается сейчас. Зачем продавать сухарики к пиву, если этого пива тут нет? Это, скорее, риторический вопрос.

К сожалению, в последние дни задается все больше риторических вопросов.