Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

горечь

Баллада об одиночестве

Он подстерегал меня повсюду, где только мог: за углом длинного мрачного учреждения, где я тогда работала, в подъезде, в булочной, вывеска которой по ночам бликовала как полоски на форме дорожного патруля...
Он появлялся и тут же начинал хныкать. Неопределенный такой, худой и нескладный, длинный, как циркуль, а по глазам и по фамилии не разберешь - то ли еврей, то ли немец, то ли Вайсман, то ли Виннерманн. Словом, совершенно несуразный.

Мой персонаж.

Я все никак не могла его приткнуть ни в один рассказ. В сущности, он был всего лишь производственным отходом, как многие другие неописанные персонажи, навсегда помирающие в черновиках; только этот был чрезвычайно наглый, слишком приставучий, жалкий. Я его уже почти ненавидела.

Дома творилось чер-те что. Этот бардак сто лет никто не убирал! Под потолком с отрешенным взглядом висела Муза и держала в руках пулеметную ленту сосисок из холодильника. Ее лира валялась на моем письменном столе. Не знаю, почему Муза так любила сосиски. Стоило вырвать их у нее из рук, как через минуту она с меланхоличным видом проплывала над головой и снова открывала холодильник.
Моя Муза была неразговорчива. Наверное, именно поэтому ни один журнал не принимал моих рукописей...

А прямо у порога я чуть было не вляпалась в кучу Вдохновения. Куча подозрительно что-то напоминала! Она постоянно перемещалась по квартире и норовила броситься под ноги как истосковавшийся по ласке котенок.
Я пнула ее ногой. Несильно конечно. Вдохновение зашевелилось, вздохнуло, отползло подальше и снова застыло в той же своей непривлекательной массе.

А вот лужу Сюжетов я по усталости не заметила и растянулась на коридорном линолиуме. Лужа обрадовалась и, судя по всему, приготовилась течь.

Я лежала в холодном коридоре своей одинокой квартиры и неистово жалела себя. Это было так безумно приятно, будто кто-то посторонний сидел рядом, гладил меня по голове и говорил: "Ах ты бедная... Устала, да? Они все тебе надоели, да? Бедная..."
Потом снова появился он - персонаж, подал руку, помог подняться и затянул свою привычную песню:
- Ну напиши про меня-а-а...

А в гостиной у меня во всех углах сидели Идеи. Они хихикали, подмигивали и иногда тяжело шлепались вниз. Намекали! Хотели, чтоб именно их я сегодня оживила.
Collapse )

горечь

Как страшно быть ребенком

Просматривала я сегодня детские книги на Озоне на предмет их заказа. Все, как обычно: Линдгрен,
братья Гримм, Родари. И тут остановилась я на Э. Успенском и не смогла оторваться.
Это - настоящий праздник, по силе безумия сравнимый разве что с попытками купить цветы днем
восьмого марта.

Отрывки пришлось искать долго и упорно. Электронные библиотеки этого не публикуют, и заметьте -
я могу их понять. Так что пришлось довольствоваться отрывками. Зато и спать мы будем спокойней.
Collapse )

Согласитесь, что со всем вышеперечисленным слово "Союзмультфильмлэнд" выглядит просто взрослой неожиданностью.

Till читаем

Сказка про Юзера и Козла Френка

Смотрела я намедни мультфильм про рыбака и рыбку. Это, доложу я вам, ужасно, ужасно! Сказка еще ничего, но мультфильм навевает жалость и тоску. Жалеешь, понятное дело, старика, а тоскуешь по корыту дворцу.
Пушкинские сказки, оказывается, хорошо перекладываются на жж-шную возню. Жаль, я не умею стихотворений писать, а то бы давно уже, утащив у АС пару-тройку ямбов или там еще каких амфибрахиев, самозабвенно выписывала: "[Имя юзера] над юзеринфо кружит, а Яндекс-блог ему верно служит...".

В доказательство прикладываю сказку про Юзера и Козла (по аналогии).

Жили-были юзер со своею юзершей у самого зеленого поля. Юзерша весь день чахла над своим жж, мечтая о рейтингах, а Юзер занимался тем, что, как настоящий мужжчина, ловил диких зверей и время от времени приносил жене из зеленого поля пару пучков вдохновения.

Вышел он однажды в поле, забросил как дурак лассо и сел ждать, чтобы какой-нибудь зверь клюнул. Ждал-ждал, но день был, видимо, неурожайный на зверье. Только собрался было юзер смотать лассо и вернуться домой, как вдруг видит, что попался ему какой-то серенький козлик.
- Опусти меня! - взмолился тот. - Я ведь Козел Френк, исполню все твои желания!

Но юзер был добрым и отпустил козла за просто так (потому что связываться с козлами опасно).

Воротился он домой, рассказ все жене, но та доброты не оценила и набросилась на юзера со шнуром от USB-порта:
- Дурачина ты, %№"!!, простофиля, того-этого! Не мог что ли попросить у Френка для меня хотя бы сотни-другой френдов для рейтинга?

Нечего делать, вернулся Юзер обратно в поле, нарвал для храбрости еще пару пучков травы, стал кликать козла. Прискакал козел, посмотрел лукаво:
- Чего тебе надобно, Юзер?
- Я это... - закашлялся Юзер, - жена попросила... ну там рейтинг поднять... хотя бы.
- Не печалься, - ответил Френк, - раз ничего в этом доме больше не поднимается, подниму и рейтинг!

Воротился Юзер домой, а там жена его судорожно ищет еще один шнур, глазом кося на цифры в жж-счетчике.
- Ты, того-этого, еще хуже, чем я думала! - вопит. - Ты даже не тормоз - ты реверс!! Не мог, что ли, попросить, чтобы меня frumich пропиарил?! Вот сейчас как выломаю маму!

Испугался Юзер, бросился обратно в поле. Волны бегут по полю, ветер поднимается.
Сорвал он еще травы, стал кликать козла. Прискакал козел, посмотрел лукаво:
- Что тебе надобно, реверс? Али не пришли к твоей жжене две сотни моих виртуалов френдов?
- Пришли, - отвечает Юзер, а сам краснеет, потому что чувствует - не надо было столько травы для храбрости принимать. - Но, понимаешь, она хочет, чтобы ее все жж-авторитеты пиарили много и часто...
- В принципе, - говорит Френк, - это осуществимо. Напишем скрипт, своруем пароли... То есть, я хочу сказать, не печалься, не кури больше и иди себе домой, все сделаем.
Collapse )

Till читаем

Мокрые Ангелы (позитивная сказка)

В понедельник начался дождь, как и обещали. Но мало ли, что они обещают! Вон ведь – и светлое будущее пророчат, и повышение зарплаты, и эликсир вечной молодости, в конце концов.
Что касается дождя, так с этим вообще плохо. Зонтик – зацеплен тростью за ржавую вешалку – висит себе без дела уже третий месяц.
Скажете тоже – дождь в понедельник. Утопия.

А он взял и пошел. Стучал костяшками пальцев по подоконнику.
Я подвернула под себя ногу, села в кресло и подвинула поближе клавиатуру.

Вдруг о стекло что-то стукнулось. «Ничего себе дождь расшалился, - подумала я. – И куда только смотрит его мама, фрау Радуга фон Семицветус?».

Приложив обе ладони к стеклу, на меня с той стороны смотрел мокрый Ангел.

- Боже мой! – воскликнула я и бросила открывать.
Он зашел в комнату, как ни в чем не бывало – обыкновенный белый Ангел, подумаешь. Сел в мое кресло, вытряхнул дождь из сандалий и взъерошил себе волосы. Сушил, наверное.
- У тебя промокли крылья, - сказала я буднично, словно залетевший от дождя ко мне в квартиру Ангел – это нормальное, почти повседневное явление, и принесла ему полотенце.

Он протирал свои крылья тщательно, как кот, вылизывающий шерсть, а я, между тем, соображала, что в таком случае говорят: «Ах, я так рада, что ты зашел?» или «Ну и что дальше будем делать?». Он протирал крылья, а я думала – дать ему фен или так обойдется. И вместо одной из двух предложенных на выбор фраз радостно сказала:

- Ты падший?! – и тут же прикусила язык.
- Скажешь тоже, - огрызнулся он. – Мне разве дашь на вид три года? Это только маленькие падают, у них еще крылья не окрепли.

Ответ был исчерпывающим. Я даже не нашлась, что возразить.
Ангел смягчился и пояснил:

- Холодно там. А у тебя на кухне я видел дымящийся чайник на плите.

Это было неправдой. Не было у меня никакого чайника, а тем более на плите. Он, наверное, перепутал окна. У соседки – пожилой дамы с седыми буклями – на плите действительно стоял чайник. Она все надеялась, что ее навестят дети, а горячего чая не окажется, поэтому уже третий год почти не снимала чайник с плиты.
Но я не стала огорчать Ангела. Пошла на кухню, включила другой чайник – электрический – и поставила на стол вазочку с вареньем. Все-таки надо было его угостить. Мало ли, чем можно заболеть после дождя, за которым временно не присматривает мама.

- Как там, наверху? – спросила я, чтобы поддержать разговор.
- Обыкновенно, - ответил он, подвигая к себе варенье и зачерпывая его ложкой. – Серо. Холодно. Вчера обещали дождь, а пошел он сегодня.
- Это бывает, - согласилась я. – Прогноз – крайне ненадежная вещь.
Он потянул ложку ко рту и капнул себе на колени. Мы одновременно посмотрели на красное пятно, которое сначала расплылось по его одежде, а потом потускнело и пропало.
Я постаралась не отвлекаться на мелочи. Надо было разузнать другое, пока он не ушел.

- А вообще там как?
- На небе? Да нормально. Как на земле. Свои проблемы, конечно, есть, но в основном в этом году спокойно.
- Какие проблемы? – поразилась я. Вот уж никогда не думала, что где-то еще во Вселенной существуют проблемы неправильных прогнозов и намокших крыльев.
- Да вот возьмем хотя бы Гавриила, - ответил он нехотя. – Начитался про современные системы защиты от взлома и в Рай теперь пропускает только через металлодетектор. Столько шуму было!
- Это он, конечно, зря, - поддержала я Ангела, который насупился было и принялся за вторую вазочку с вареньем.
Он наморщил нос и спросил:

- Ты думаешь, это только у вас тут жить тяжело что ли? Вот у тебя, у тебя какие проблемы?
- Нуу… у меня курсовая. Трудная! И еще нога болит. Наверное, я больше не смогу бегать. Связки.
- А еще, - перебил он меня, - ты скажешь, что нет денег на то зелененькое платье, а те, что отложила на отдых, потратила на лечение ноги, которое так и не помогло?
- Это просто возмутительно, - обиделась на него я, - сам все знаешь, а спрашиваешь. Издева-аешься?
- Помогаю просто. Ну так вот. Не обращай внимания! Пройдет.
- Это все, что ты мне можешь сказать? Свалился с неба, понимаешь, а вместо советов на будущее, вместо волшебных палочек в подарок можешь сказать лишь, что пройдет?
- Все пройдет. Представляешь – твои, прости господи, проблемы и металлодетектор при входе в Рай. Чувствуешь разницу? Плюнь и разотри.

Ангел был, конечно, прав. Что наша жизнь по сравнению с вечностью, в которую могут не пустить только потому, что ты забыл вытащить из кармана, к примеру, ржавый гвоздь.

- Ну, я полетел, - вдруг спохватился он. Бросил завистливый взгляд на остатки варенья и встал на подоконник.
«Совсем как Карлсон» - вдруг подумалось мне.

На прощанье я сказала, сама поразившись своим словам:
- Слушай, будь другом. Залети в соседнее окно. Ну, где ты видел чайник на плите. Там бабушка одинокая живет. Ей так хочется кого-нибудь чаем напоить.
- С вареньем? – спросил он подозрительно. А потом вдруг улыбнулся широко, махнул рукой и прыгнул наружу.

Я подождала немного, стоя у распахнутого окна. Сначала раздался стук в стекло. Потом за стенкой пронзительно завизжали.

Над городом вдруг ярко вспыхнула, обоими концами упираясь в горизонт, фрау Радуга фон Семицветус, которая, наконец, спохватилась и кинулась за своим ребенком.

Till читаем

Не слушайте!

- Послушайте, - сказал муж и потер виски руками, на мгновенье прикрыв глаза и задумавшись.
Я знала этот жест. Он все время появлялся перед моими глазами с того дня, как я увидела стройного мальчика в библиотеке. Мальчик склонялся над толстой книгой, иногда приподнимал ее, перебирал листы, клал на место - ласкал. Откидывался на спинку, смешно надувал щеки - злился. Потом снова баюкал ее своим дыханием.
Менуэт книги и мальчика завораживал меня и я подглядывала за ними сквозь другие книги, разрозненно стоящие на полках, как шпион - вуайерист? - и мне было немного стыдно за свое любопытство и торжественно, как обычно бывает, когда прямо перед нами разворачивается что-то тонкое и красивое, не имеющее к нам никакого отношения.

Я не слышала, как он говорил "послушайте" там, в тесной квадратной комнате, но ясно себе это представляла. Представляла, как муж движением кисти вонзает пятерню в волосы и откидывает их назад. Все время не успевает подстричься, торопится, работает. Теперь у нас дома уже собственная библиотека. Иногда ночью я прокрадывалась к ее двери и смотрела, как муж, почти все тот же, только с небрежной элегантной проседью, дышит в вихрастые затылки растрепанных книжек.

Collapse )

горечь

Записки на манжетах-55 (выводительные)

Есть две настоящие трагедии в жизни:
- майор по фамилии Солдатов
- Бэн Аффлек, узнавший от жены, что у Чарли Шина нос прямее.
А вы говорите..

Кстати, у меня тут совершенно случайно обнаружилось свободное время. Может, кому сказку написать? Предлагайте варианты в комменты.

горечь

Рассказ от первого лица

В девятом классе, вернувшись из заграницы и потеряв половину школьного года, я была отстающей. Геометрия пугала, история вгоняла в ступор. Мне вообще никогда как-то не везло с цифрами - ни с датами, ни с вычислениями. Но больше всего в ужас от меня приходила учительница русского и литературы.
Евдокия Александровна была ужасом нашего разбитного 9-го "А". Через нее, как через пытку каленым железом, должны были пройти все классы, вне зависимости от уклона. Учителя поговаривали за глаза, что Евдокия Александровна не знала больше никакой программы по литературе, кроме как девятиклассной. На самом деле это было не совсем так. Просто она обожала Пушкина, которого школьники проходят именно тогда.
Она носила рыжий парик. И ей было восемьдесят с лишним лет.

Первое время она подходила ко мне, запрокидывала голову и заглядывая в глаза спрашивала хриплым голосом: "Ты как, догоняешь?". У меня было впечателение, что я, как неудачливый марафонец, бегу за толпой и никак не могу сделать последний рывок. Поэтому я в гордом одиночестве сидела за последней партой у окна, смотрела в небо и писала грустные стихи. В тот момент у меня как раз приключился второй заскок Есениным - и пока я штудировала толстенный том воспоминаний о поэте, Евдокия Александровна толковала что-то о Грибоедове и Гоголе, прекрасно понимая, что никто не будет их читать и никогда не узнает, если она сама не расскажет.

И тут как раз приключился юбилей Пушкина. Мы сразу поняли, что Евдокия Александровна ждала этого события последние пятьдесят лет и готовилась обстоятельно.
- Стоять! - приказала она, удерживая одной рукой парик, а другой постукивая по журналу. Шпана класса, чувствуя подвох, пыталась незаметно выскользнуть за дверь.
- В юбилейном концерте участвовать будут все. Я сказала все.
Мне не хотелось участвовать в юбилее. Мне вообще не нравился Пушкин. Я хотела сидеть на своей задней парте, читать про Есенина и по ночам пописывать стихи. Но она почему-то думала иначе.
- Если ты, - хрипела учительница, - сейчас хорошо прочтешь отрывок, я дам тебе выступать со вступлением. Вступление это - о! Ты должна будешь открыть зрителям глаза на происходящее. С тобой они начнут знакомство с Пушкиным! От тебя узнают о жизни поэта!
Я читала отрывок ужасно. Я запиналась, делала ненужные паузы и всячески показывала, как я не умею выступать на сцене. К тому же - я была отстающая.
Евдокия Александровна качала головой, горестно придерживала парик, но у нее уже все было решено.

Когда начались репетиции, я стала ее ненавидеть. Она заставляла читать медленно. Очень медленно. По три предложения в минуту, какими бы они ни были. Я же, стоя на сцене и глядя в потолок, стремилась как можно скорее оттараторить текст.
- Не верю! - сверкая глазами, кричала она снизу и энергично жестикулировала, что должно было ясно обозначать ее неверие. - Еще раз! Медленно!
Я тараторила. На потолке было три желтых пятна от дождя. Я надеялась, что она передумает и отдаст вступление кому-нибудь другому. Вместо этого она выгнла меня из зала и заставила репетировать в коридоре наедине с собой. "Хоть раз прочти текст!". То, что я его уже знаю наизусть не имело значения.
- Другое дело! - радовалась она после и ставила плюсик в своей особой тетрадке.

Когда я выступала перед зрителями, то, конечно, забыла текст. Пропустила кусок и читала дальше. Да, на концерте я тараторила так, как мне всегда хотелось.
И еще я боялась смотреть в первый ряд, где сидела она. Но когда все же посмотрела, то меньше всего ожидала увидеть улыбку..

Мы с ней еще громко ругались потом в классе, когда в сочинении про войну я использовала цитаты из того же Есенина: она обозвала его алкоголиком, а его стихотворения - бездарностью. Я хлопнула дверью и ушла.
Мы оказались ее последним классом. В этом же году от рака скончалась ее дочь и Евдокия Александровна переехала в Москву к внукам.

Сейчас она пишет книгу о войне. А может быть, уже дописала.
Я же часто думаю - если б я прислушивалась к замечаниям, то плюсики мне ставили бы гораздо чаще. Но вместо этого у меня сейчас только бумажные крылья. И больше никто не завтавляет меня выступать. Хотя так хочется..

  • Current Mood
    tired tired
горечь

(no subject)

Друзья мои,

сейчас я вам расскажу сказку. Сказку, которая творится у меня каждый день на протяжении последнего полугода. И испрошу у вас совета.

Мы - русские. Так тут называют всех, кто говорит по-русски без акцента и не знает государственного же языка. Живу я в одной из стран СНГ - не стану называть в какой именно, ибо они все здесь одинаковые, кроме, наверное, западных. Не скажу, что живу сносно. То есть в материальном плане затруднений нет, но есть в моральном, и тут-то начинается самое интересное.
По улице я практически не могу пройти одна - ко мне постоянно, как магнитом, тянет всяких, которые кружатся рядом, говорят: "Вах, какой красивый девушка" и пристают. Собственно, поэтому я постоянно ношу с собой небезызвестный в этом жж газовый баллончик, а с недавних пор - остро заточенный нож. Потому что если в двенадцать лет приставания носили чисто словесный характер, то в двадцать одними словами не обходится.

Страну я эту ненавижу. Холодно и стойко ненавижу. Но больше всего меня трясет от здешних местных жителей. Хотя это я вру, местными их назвать трудно, ибо местные - это мы, и этой мой дед, будучи лет шестьдесят назад главным архитектором, строил этот город, и чью фамилию потом даже не вписали в историю города, и вышло, будто его отстроили местные, которым тогда было чуть больше совершеннолетия. Это потом уже появились "местное" население - когда началась перестройка, межнациональные войны; когда массовая эмиграция вымела из страны всех русских, евреев, армян, казахов - в общем, все народности, кроме этой. Collapse )

  • Current Mood
    stressed stressed
горечь

(no subject)

Полустанки, вокзалы.
У мамы, кажется, всегда был тихий голос. Успокаивающий, "докторский", хотя она никогда не была ни доктором, ни медсестрой, а была просто мамой. Говорили, что голос ее утих и постарел после того, как не вернулся домой отец. Да, голоса имеют свойство стареть. Они вообще как люди, эти голоса. Взлетают и падают, катятся куда-то или стоят на месте, развиваются, затухают. Когда ему было совсем мало, мама часто смеялась. И он тоже смеялся, хотя не понимал, над чем. Просто им с мамой было по дороге.
С отцом пропала сестренка. И пропал мамин смех. Потом он стал замечать, как исчезают из дома вещи - мама тайком выносила и закладывала свои кольца, украшения, а когда не их не стало, по одной растворились книги. Он замечал все, но молчал.

Полустанки, вокзалы.
Они с мамой стали бояться автомобилей. Он сначала не понимал, потому что был слишком мал, но со временем привык, что они везде ходят пешком. Так было даже лучше - воздух, сильные стремительные ноги, нагрузка к тренировкам. Мама отдала его в секцию легкой атлетики, и они вместе считали года до того, как он станет большим и сильным, как станет зарабатывать, вернет все кольца и книги. Где-то дремала мечта о том, что он будет достаточно силен, чтобы вернуть мамин смех и смахнуть ладонью легкую сеточку ее первых морщин.

Полустанки, вокзалы.
Как же так получилось, он не понимал. Просто однажды мама вернулась домой, сняла со стены их старую семейную фотографию, поцеловала и спрятала в комод. Жить надо будущим, сказала мама, а ее будущее - это он. Они еще раз посчитали - получалось, что ему остался год в школе и еще пять в институте, чтобы жизнь их наладилась.
Другой мужчина будет не такой, как папа, как-то виновато отводила мама в сторону глаза, потому что папа у них один, но так вышло.

Полустанки, вокзалы.
Ночью он собрал школьный рюкзак и ушел. Сначала спрятался в товарном поезде, потом прибился к интернату и закончил школу, потом.. Да мало ли что осталось там, позади.
Однажды он увидел телефонную будку и набрал домашний номер. Привет, сказала мама, будто они только что расстались, ты не забыл надеть теплые носки? Конечно, он забыл, потому что за носками всегда следила она, штопала и стирала, но соврал маме, что нет. Она ни о чем не просила, он не обещал. Давно прошла дата, когда, по их подсчетам, он должен был стать сильным и самостоятельным. Мамин голос звучал устало и совсем еле слышно. Хотя, может быть, это были всего лишь телефонные помехи.

Полустанки, вокзалы.
Дела продвигались. Как ни странно, он работал шофером. Получалось, что с прежним домашним миром пропал страх, и это сначала было ново, а потом привычно. Он почему-то копил деньги, хотя ни о чем не мечтал, но неуклонно росла пачка бумажек на кухне в стеклянной банке.
Потом в его жизнь пришла девушка, и все отступило на второй план: работа, мама, смутные мысли, по ночам не дававшие спать. Жизнь закружилась розовым водоворотом и неожиданно оборвалась - девушка исчезла, а вместе с ней стеклянная банка. Он посмотрел на пустую полку и вспомнил, как все в его жизни заканивалось внезапно. Было в этой внезапности или хотя бы постоянстве что-то человеческое.

Полустанки, вокзалы.
Когда-то, лет пятнадцать назад, он летел в товарном вагоне по этой же железной дороге, и так же смешно мельтешили за окном куцые елки. Мама, думал он, вот я и еду домой.

горечь

(no subject)

Я решила немного покопаться намедни в ошметках памяти и обломалась. Дело в том, что я всегда гордилась, что помню стихотворение, которое рассказывала на своем Первом Звонке. На Последнем - ура - звонке я уже ничего не рассказывала, так как со скептическим выражением лица стояла в задних рядах среди отпетого хулиганья. Так вот, обломалась я потому, что вдруг поняла, что стихотворение я.. гм, забыла.

И забыла кучу всяких других вещей, например - половину номеров, включая очень нужные, из сотового, который я на днях утопила в общественном туалете; рецепты пирогов; анекдоты; купить хоть что-то к началу учебки; а самое главное - я часто забываю в последнее время, сколько мне лет. Нет, я серьезно.

С трудом, но вспоминаецца таблица умножения "на семь и восемь"; дни рождения близких, друзей, близких друзей и друзей близких; что клетку птыца надо чистить хотя бы изредка; что пора начать что-то делать и перестать бездельничать (к счастью, эта мысль меня крайне редко посещает).
Я не помню своих снов. Но помню свои воспоминания о них. То же - с книгами.

О! Напомните мне, пожалуйста, что главное - вовремя закруглиться в своих воспоминаниях!