|
Максим младше меня лет на шесть, не меньше. Он приемный. Мы с дворовыми долго шушукались, когда узнали об этом: "Представляете, приемный.. его мама из детдома взяла.." Тогда в моде были сериалы, где половина героев приемная и ищет своих родных. Мы боялись, что нам попадет, и Максиму ничего не говорили.
Взрослые уже тогда стали догадываться, что он несколько странный. Некоторые прямо заявляли: "Больной". Хотя мне в детстве он больным не казался, мальчишка как мальчишка, ну с придурью, мало ли.
Отец Макса - высоченный, за два метра, дядя Саша. Дядю Сашу я крайне редко видела трезвым. Он постоянно носил с собой сетку с пивом или еще с чем-то,а домой приводил друзей. Мама, тетя Люда. тащила эту семью на себе - маленького роста женщина, с запавшими щеками, вся в черном и лицо такое же черное.
Максим нас домой никогда не звал, и только раз я попала туда поиграть, когда дядя Саша был в очередном запое и возвращаться не собирался. Помню мне показалось таким странным, что прихожая захламлена, на стенах - вырезки женщин из журналов и чем-то плохо пахнет.. У нас в квартире всегда был порядок, светло, много людей..
Больше я к Максиму домой не попадала.
Потом они переехали. Правда, мы продолжали учиться в одной школе и иногда пересекались. Он махал мне рукой, кричал: "Яна, привет!"
Прошло около десяти лет. Месяц назад я видела дядю Сашу. Он не изменился, казалось, шел с сеткой, такой же длинный, только голова совсем седая.
А на днях увидела и тетю Люду. Она узнала меня, заговорила, и речь зашла про Максима.
- Сдала я его обратно, - тихо сказала она. - Совсем помешался, вырос.. Непослушный, никто с ним не дружит, не учится.. И глаза такие..
Маленькая женщина с черным лицом..
Я шла и думала: вот взяла она из детдома ребенка, мальчика, светловолосого, с чудными голубыми глазами. Наверняка тогда и муж ее не пил, а если и пил, то она все надежды в этого ребенка вкладывала, ростила его. Ей говорили, что он странный, а она все равно мечтала из него вырастить Человека. И вот когда она уже немолодая, когда муж законченный алкоголик, поняла, что ничего не выйдет, что вряд ли в старости он станет о ней заботиться; скорее наоборот.
Сколько, черт возьми, таких поломанных судеб, таких зашедших в тупик жизней? И, конечно, неоправдавшихся надежд.
|