Рыбкины лениво лежали перед телевизором и спорили. Внутри экрана натужно кривлялся Якубович.
- Честное слово, ему сейчас подарят самогончику, - говорил Рыбкин-отец, внутренне содрагаясь от такого поворота событий.
- Нет, сувенир, - просто из духа противоречия возражала ему жена. Она и сама понимала, что самогончику подарят, но чувствуя, что муж прав, считала себя обязанной сказать хоть что-то вопреки. О том, какое слово загадано, они не спорили уже давно. Да и места в телеэфире этому уделено почти не было.

- Леонид Аркадьевич, - слащаво улыбался мужичок, - моя жена передала вам продукт собственного производства..
Рыбкин-отец втянул голову в плечи и зажмурился. Ужасно хотелось выпить - просто так, не потому, что он был пьяница, а потому что пятница. Рыбкина-жена вытянула шею.
- .. вот эту заливную рыбу и соленья - помидорчики, огурцы..

Рыбкины одновременно вздохнули. Было душно, и вообще чувствовалось, что лето.
В дверях давно уже стоял их сын-младшеклассник, держа в руках двойной листок в линейку.

- Ну что там? - наконец оторвался от телевизора отец.
Сын поежился. Листок качнулся в такт детской руке.
- Нашел в книге, - сообщил младший Рыбкин, и добавил на всякий случай, - в "Чтении".
Рыбкин-старший взял лист, опустил на нос очки и прочел:

"Дорогой Бог! Пишет тебе ученик третьего класса Петя Рыбкин. Учительница задала домашнее задание - написать письмо к кому-нибудь важному, вот я и решил адресовать его тебе. Когда кто-нибудь приходит к нам домой и начинает жаловаться, мама всегда кричит: "Что вы ко мне обращаетесь-то?! Скажите это Богу! Я ни при чем!". Мама считает, что тебе можно жаловаться на всех и всегда. Ты, говорит мама, стерпишь."

Рыбкин-отец поперхнулся. Маленький мальчик в его душе поднял голову спустя столько лет и настойчиво требовал внимания. Он как на яву увидел кухонный стол, чернильную ручку, вспомнил о домашнем задании.. Его прошлое оживало и материализовывалось все ясней с каждым мигом.

"Учительница Мария Федоровна сказала, что можно написать, кто о чем мечтает. Я вот мечтаю, чтобы мама поменьше нервничала. Она каждый день ходит красная и раздражительная, а папа ее очень боится и все время пропадает в гараже. Я-то знаю, что машину он уже давно продал, но он говорит, что ходит туда по привычке, и что эта привычка гораздо лучше, чем слушать маму. Я его, кажется, понимаю. Я тоже по привычке играю в кубики, хотя давно уже из них вырос. И маму не слушаю. А она от этого еще больше злится. Получается замкнутый круг, поэтому я и обращаюсь к тебе.

Мария Федоровна сказала написать о будущем. Я вот тебе по секрету скажу, что хочу жениться на принцессе! Только ты никому не говори, а то Вадик с Дашей будут смеяться. Они говорят, что пора выбрасывать эти глупости из головы, потому что я уже большой. Бог, если у меня будет жена-принцесса, то по музыке я обещаю получать только одни пятерки. И папе в гараже помогать, что бы он там ни делал! Ты спросишь, зачем мне она нужна, а я и сам не знаю, просто думаю, что тогда мне кто-то будет пришивать пуговицы, а то я играл в футбол и оторвал две с мясом.

Дорогой Бог! А больше всего на свете я мечтаю о... "

На этом месте письмо обрывалось. Рыбкин-старшийц почувствовал, что весь взмок. Жара стояла невыносимая.
- Ты стал помогать отцу в гараже? - спросила ласково жена.
- Нет, - ответил он машинально, - я ведь так и не женился на принцессе.
Жена убежала в ванную; через минуту там полилась вода; кажется, она плакала.
"Что же я.. О чем же я мечтал больше всего?" - мучительно думал Рыбкин-отец.

В это время в соседней комнате его сын, выдернув из тетради двойной лист в линейку, писал:
"Дорогой Бог! Пишет тебе Степа Рыбкин. Я узнал, что тебе можно написать письмо и попросить о чем-нибудь. Пожалуйста, сделай так, чтобы мама больше не нервничала и не злилась. А то папа вечно брякнет кто-нибудь, а она убегает в ванную и проводит там все время. Нет, она там ничего не делает, но говорит, что это лучше, чем слушать отца. И я ее, кажется, понимаю. Я и сам играю в лото, хотя давно уже из него вырос.."