Общежитие в городе было одно и находилось практически в центре. По крайней мере - до центра было подать рукой. Настоящий детский кошмар - темные закопченные стены, бесконечные, казалось, километры бельевых веревок прямо на улицу, какие-то другие дети. И тетя Валя.

Что там делала тетя Валя и кем работала я, признаюсь сразу, не знаю. Да и работала-то она скорее по привычке, нежели из-за денег, а может просто не хотела возвращаться домой, где ее ждал он. Потом совершенно неожиданно, как всегда, наступила перестройка, в страну хлынули беженцы и заняли все общежития, гостиницы, пустые квартиры, а иногда и полные, и тетя Валя потеряла, пожалуй, единственное место, где она могла скрыться ненадолго из дома.

А его звали Сережей, лет было под сорок, никакого образования, старший из двоих детей. Кроме того, у Сережи была еще одна отличительная особенность - его никогда не выпускали на лицу по причине умственной отсталости.

Тетя Валя тоже являла собой разновидность детских кошмаров, и если бы я могла вспомнить те свои фантазии, то почти наверняка могла сказать, что в части из них фигурировала ее скелетоподобная фигура и ссохшееся белое лицо. Она не нравилась мне, хотя почему - сказать не берусь; дело было не во внешности, но в памяти остался какой-то смутный осадок, неясная тревога. Кроме того, в их квартире привидением обитал Сережа.

Помню ужас, когда я увидела его первый раз у них дома - он открыл дверь, убежал на кухню, встал там в угол и принялся что-то бормотать. Его мать к этому времени уже не ходила и медленно умирала, мой отец же носил им обоим продукты.
"Сережа, иди сюда, сахар дам" - позвал он.
Сережа, как животное, метнулся в комнату, схватил сахар и вернулся в свой угол.

Мой брат всегда отличался непревзойденным чувством юмора - он даже работает в Microsoft - и над Сергеем он добро подшучивал; кажется, между ними существовало даже что-то вроде симпатии. Помню, что у нас в доме еще надолго закрепилась коронная Сережина фраза о еде: "Мать, мать, дай кушать. Мать, кушать, кушать.. Кушать, мать.. Мать! Жрать!!"
Потом Сережа провернул еще один номер, о котором все долго помнили - открыл газовые комфорки и ушел искать спички. Чирк - и он уже на балконе с одним-единственным словом: "Взрыв, взрыв". Соседи "взрыв" потушили, спички отобрали. Равновесие восстановилось.

Некоторое врмеся спустя за ними приехала младшая Валина дочь из Минска и сделала невозможное - перевезла нетранспортабельную мать и ненормального брата к себе. Сереже в самолете понравилось - как только за ним переставали следить, он убегал к пилотам - знакомиться.

Держу пари, что сейчас он так же, как и десять лет назад, стоит на балконе, только смотрит на совсем другую улицу. Мне захотелось их вспомнить - наверное, чтобы закрыть эту дверь и больше уже не открывать.